Legacy of Lilith

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Legacy of Lilith » Прошлое. » "Давай вечером с тобой встретимся"...


"Давай вечером с тобой встретимся"...

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Название: "Давай вечером с тобой встретимся"....
Дата и длительность эпизода: события спустя пару недель после окончания предыдущего эпизода; продолжительность - ориентировочно сутки. 
Место событий: для начала - улицы, кафе, далее по ситуации.
Погода: начало лета.
Участники: Джо, Эвелин.
Краткая суть: вернувшись к привычной жизни, Линн понимает, что перемены после встречи с Царицей с ней все же произошли, и теперь, окончательно себе в том не признаваясь, ищет с ней встречи.
Предыдущий эпизод: Похищение.
Последующий: вполне возможен.

0

2

Две  недели прошло. Тринадцать дней привычной, размеренной жизни. Эвелин, вернувшись из так и оставшегося невыясненным места, с головой ушла в работу,  оставшееся свободным время занимала театрами, встречами с друзьями, чем угодно, лишь бы не оставалось ни сил, ни времени помнить. И наверное, ей бы однажды удалось проснуться и понять, что всё стерлось, что в памяти на месте жуткой комнаты, свечей и сладких ласк незнакомой женщины – чистый лист. Если бы не постоянное напоминание, стягивающее ее шею. А ведь намерена была снять, сорвать с себя, вышвырнуть, как только вернется домой. Но вместо этого, едва войдя в темный коридор своей квартиры, сорвала с себя не украшение, а одежду, влезла под душ, яростно пытаясь отмыться от прикосновений брюнетки, но те словно въелись в ее тело. То смеясь, то плача и кусая губы, Линн, стоя на коленях под почти обжигающими струями, закрыв глаза ласкала себя, повторяя движения той, в чьем плену оказалась, так и не поняв, почему. Злясь на себя, резко, нетерпеливо выдернула из своего влагалища крупные бусины, тут же растянувшись на дне душевой кабины, содрогаясь в спазмах оргазма. Опять мысль пришла, что напоила ее та дрянь, а значит, все пройдет. Едва добрела до своей постели, как рухнула на нее без сил, проваливаясь в сон.
Две недели. А так, словно вчера. Одно лишь было утешением – кошмары перестали мучить во снах, да и ощущение тревоги от постоянной слежки пропало. Лишь иногда словно ловила взгляд в толпе, но чей и откуда – так ни разу и не смогла понять.

Эвелин потянулась на кровати, откинула одеяло. Интересно, с какой стати она считала дни? Словно та ночь перечеркнула то, что было до, открыла новую эру. Перекатившись на спину, привычно коснулась ожерелья. Кажется, оно перестало мешать ей. Попытки снять его, прежде, ни к чему не привели. Как разумный, не верящий во всякую чертовщину ученый, Эвелин понимала, что приступы головокружения, боли, липкого страха – не что иное, как простое внушение. Но даже понимая это, самостоятельно справиться ей не удавалось. А идти к какому-нибудь психологу – что может быть глупее? Линн ни за что не смогла бы рассказать о том, что с ней случилось. Или этот обет молчания – тоже результат внушения? Ведь та, которая назвала себя царицей, приказала ей молчать.
- Наверное я бы попыталась найти тебя, но я не помню… - Линн прикрыла глаза, не в первый раз уже воскрешая в памяти каждое мгновение их прощания, каждое слово, жест. Она помнила всё, кроме одного – кроме места, о котором ей сказала девушка. Если бы только вспомнить! Эвелин тогда наступила бы на горло своей гордости острым каблучком, она бы пошла… Но опять пустота, провал, зато про «подарок»… Сопротивляться себе попыталась опять, сжимая кулаки и кусая губу. Бесполезно. Знала уже, чем закончится. Сдастся. Раз предавшее ее тело теперь словно не хотело отпускать память. Сунув руку под подушку, Линн вытащила те самые бусины. Подняла, держа в вытянутой руке, чуть покачивая, рассматривала их снова. Может быть дело в них? Поймала бусину языком, обняла губами, одну, вторую… Они завораживали, просто предмет, который сам по себе ничего не значит, взрывал тело возбуждением. С тихим стоном развела ноги, чувствуя, как там уже знакомо пульсирует жаром, неуемным желанием, яростным, неутолимым. Прежде довольно равнодушная, если не сказать – холодная, Эвелин теперь желала каких-то неприемлемых для себя вещей, неприемлемых в прошлой жизни. Вновь хотелось испытать то болезненное, опасное, когда рука женщины едва не разрывала ее тело. Влажные от слюны бусины скользнули по телу, от груди вниз, вызывая сладкую дрожь. Подрагивая, Линн вставляет во влагалище игрушку, медленно погружая бусины одну за другой, зажимается, извиваясь на постели. Каждое касание к собственной плоти сводит с ума и пониманием того, что этого мало, что удовлетворения все равно не наступит. Слишком оно кратковременное, слишком… Эвелин ласкает себя, закрывая глаза, снова переживает события того вечера, стонет в подушку, впиваясь в нее зубами, кончает, слизывает с бусин свой сок. Сколько еще так жить? Чуть не плачет от отчаяния. Чертова сука, что ты со мной сделала?!

Еще один день. Эвелин тщательно прибрала на рабочем столе, и все никак не могла заставить себя пойти домой. Куда спешить? К тому, от чего сбегает по утрам? Как жаль, что лабораторию закрывают, а то она бы нашла чем заняться. Подхватила сумочку, погасила свет. Куда же? Шляться по улицам, в надежде что каким-то чудом удастся наткнуться на эту царицу, будь она проклята! Больше всего сейчас Эвелин хотелось встретиться с ней, чтобы вцепиться в ее горло, душить, душить ее… Так мечты увлекли ее, что не сразу обратила внимание на надрывающийся в сумочке телефон. Этьен. Друг, коллега, любовник. Как удобно. Усмехнулась невесело.
- Прогуляться? Нет, не против.
С ним было действительно удобно. Можно было слушать бесконечный веселый поток болтовни, на который даже отвечать не нужно. Достаточно улыбаться, делать вид, что слышишь каждое слово. А еще с ним можно было говорить о работе, о пробах, о неудачах и успехах, и это тоже было спасением.
- Может быть в кафе посидим? Хочешь чего-нибудь?
Хочу. Сказала бы, чего я хочу, да ты не поймешь.
- Пойдем. Кажется, это подходящее, - она кивнула на кафе под открытым небом. Не было никакой разницы, в каком именно пить кофе, продолжая научный спор. Это было избрано потому, что оно самое ближайшее. Только сейчас поняла, как устали ноги. Как устала она сама.
Расположившись за столиком, Линн полезла в сумочку за сигаретами, в задумчивости огляделась. А курят ли тут?
- Неплохо, - сообщил Этьен. - Никогда тут не был, а ты?
- Н-нет, кажется… А где мы? – рассмеялась, но смех почти сразу замер. «Рю Помпеду есть уличное кафе у фонтана, приходи туда к полуночи» - эта фраза ослепительным неоном засияла в памяти. Эвелин испуганно вздрогнула. – Это же… Рю Помпеду? Который сейчас час? – и тут же, порывисто, едва понимая, что делает и говорит, схватила Этьена за руку. – Не уходи, слышишь?
Еще утром готовая к встрече с той женщиной Линн теперь, осознав эту близкую возможность, вдруг испугалась. Настолько, что готова была сбежать. И вряд ли могла бы себе ответить, почему продолжает сидеть здесь, так близко к назначенному времени, чего ждет? Кто такая эта царица? В том, что женщина не простая сумасшедшая маньячка, Линн уже не сомневалась. Все было намного сложнее. А вдруг она уже тут? Вдруг вот сейчас смотрит на нее? Эвелин беспокойно огляделась, но, конечно, ничего не заметила. Однако ощущение того, что кто-то пристально смотрит на нее, уже не отпускало.

+1

3

Уличная площадь вокруг фонтана шумела и кипела жизнью, словно вечер вдыхал в нее новый глоток жизни. Людской поток не умолкал и вслед за опустившимися на город сумерками пришла смена его декораций: зажглись фонари и россыпи цветных вывесок, подсвеченные фасады домов скрыли их дневную резкость, все больше женщин появлялось в платьях, кто-то даже в дорогих, с искусно подкрашенными лицами и в сопровождении мужчин.  
Джо любила это время суток. Ночь - время для ее детей и каждый из них видел в ней что-то свое. Именно сейчас людские голоса становились громче, а пороки ярче, это кажется, что со временем что-то меняется, из поколения в поколение люди остаются все теми же и лишь фасады домов тускнеют, обсыпаются и заменяются их современными копиями. Нет, Джо не испытывала меланхолию от воспоминаний о прошедших эпохах, но видя их течение, она относилась иначе ко времени и к окружающим людям - их не запомнить, но иногда в их потоке удается захватить какое-то лицо и оно уже не отпускает тебя. И дело совсем не в его красоте, для нее оно уже существует вне понятий о людской привлекательности, оно живет в памяти, широко расправляя в ней свои крылья и новая встреча с ним подобна полету. Мистическое де-жа-вю, собравшее в себя ощущение близости и родства, да, наверное, родства душ и это, ой, как немало. Это сложно понять и иногда для  понимания нужна физическая боль и принудительное подчинение, чтобы думать об этом и, отрицая, снова тянуться навстречу. 
Джо равнодушно наблюдает за людьми, в кафе и у фонтана этим вечером особенно  многолюдно. Подоконник трещит под ее весом, но по привычке терпит. Короткая вспышка тишины вокруг нее и отголоски шумной вечеринки, тянущиеся в гримерку из коридора. Труппа Джо гуляет после представления, аплодисменты с цветами собраны, занавес закрыт, в крови горит возбуждение от сцены, а на лицах еще не скомкался грим. Это было феерично, ярко и как будто ново, теперь же Джо среди них делать нечего, у людей свои радости и не стоит им мешать, пусть на время позабудут о той, кому они принадлежат.
Окна старинного театра смотрят на площадь, артисты вышли на его широкий балкон и развлекают публику, кто-то изображает мима, а кто-то пародирует королеву. Всем весело и лишь Джо скучает - гуляла она некогда и с большим размахом, перегораживая эту самую площадь и устраивая под луной бал, открытый лишь для избранных.  Но сейчас тишина и всё в ней молчит. 
Жозефина не могла ошибиться. Она ждет, когда возведенный ею самой спусковой крючок выстрелит, прорывая чужое сопротивление. Она все помнит, помнит, как так женщина стонала под ее ласками и, как отторгая, стала принимать их, как тянулась сама к ней, пряча и тут же выплескивая на нее свое желание. Джо знала, что она придет к ней, рано или, измучившись неудовлетворенностью, чуть позже. Время для вампира ничто, Царица готова ждать, скучая и отказываясь от шумных компаний. Вроде такое и не к чему, но кое-чего не хватает. Может быть чужой страсти и огня? 
...И вот Джо выхватывает взглядом случайный силуэт и словно прикованая наблюдает за ним в неумолимом узнавании. 
Что это? Как она смеет приходить в условное место вместе с мужчиной?!
А будет ли достаточно убедительным напоминание чья она в виде его головы, сваленной в пакет в качестве посылки под ее дверью. Как глупо и неосторожно с ее стороны так беспечно дразнить столь могущественное и влиятельное существо. Джо кипит в ярости. Она отталкивает кого-то из артистов и выходит из здания через заднюю дверь. Садится в свой лимузин с задремавшим в нем было водителем. 
Зря я ее отпускала. А теперь пришла пора напомнить этой девчонке чья она, не хочет по-хорошему, будет ей по-плохому.
В особняке ждут цепные псы, молодые вампиры, готовые рвать за свою Царицу, обученные и послушные под предводительством ее верного помощника, вот его то номер Джо и набирает.
- Эвелин Куаре. Доставить ко мне и посадить в клетку вместе с ее мужчиной, они сейчас оба на Рю Помпеду, в кафе. Его накачайте чем-нибудь, а с нее чтобы и волос не упал.
И вот спустя два часа Джо спускается по зашлифованным ее ногами ступеням в подвал, в клетку, чтобы снова встретиться с той женщиной, которую так поспешно она отпустила от себя. Мужчина подвешен на цепи, крепящейся на потолке и все еще находится без сознания, тогда как лежащая на матрасе женщина смотрит на нее. Джо останавливается напротив и окидывает ее цепким взглядом, подмечая ожерелье на ней и испуг во взгляде. А ведь она хотела иначе.
- Только посмотри, что ты заставила меня сделать. Надеюсь, тебе нравится вид распятых и истекающих кровью мужчин, ведь это именно то, что я намерена сделать с твоим парнем, мон шери. И только попробуй сказать мне, что ты с ним не спала. Кстати, хорошо выглядишь, я соскучилась по тебе. К сожалению, ты провинилась и тебе придется провести некоторое время здесь, с ним, наблюдая как я пускаю ему кровь.
Ей было приятно смотреть на блондинку, разлука всколыхнула всё позабытое и теперь память подкидывала воспоминания о телосложении Эвелин, гладкости ее кожи, ее родинках и о том, как она стонет, когда чувственно прикасаешься к ее вкусным местечкам. Джо рассмеялась, поняв как же она соскучилась по игре с ней.  

+1

4

Кажется, никого. Хотя, откуда Эвелин это знать? Ведь и раньше никогда никого не замечала, а между тем за ней следили, следили, казалось бы, даже тогда, когда она запиралась в собственной ванной. Так как же теперь можно быть в чем-то уверенной? Можно только быть уверенной в том, что кофе здесь вкусный, а Этьен рядом. Да и то, про кофе она знает лишь потому, что он так сказал, и Линн верит, и пьет, не чувствуя вкуса.
- Ты ждешь кого-то? – знакомая улыбка, теплая, сильная рука. – Почему бы тебе не выйти за меня замуж?
- Не жду… - Эвелин вторую фразу слышит словно с опозданием. Поднимает удивленный взгляда на смеющегося Этьена.
- Да ну тебя! – тоже смеется, но во взгляде все то же беспокойство. – Знаешь, - вдруг неожиданно заявляет она. – Я завтра уеду. Устала. К родителям поеду, а ты… Там пробы у меня, ты последи, хорошо? Прикрой меня, я ненадолго.
Отличная идея – сбежать. И как это она сразу не догадалась? Уехать подальше, и может быть это наваждение отпустит.
- Я тебе объясню, - Эвелин полезла в сумочку, торопливо отыскивая в ее недрах флэшку. Протянула другу.
- Тут все данные по проекту, разберешься. Неделю всего, пожалуйста! – она почти в отчаянии. Больше никому не доверит ведь, а он… А он смотрит на нее с удивлением.
- Хорошо, - Этьен сунул флэшку в карман, и Линн облегченно выдохнула.
- Спасибо. Пойдем отсюда?

Ночные улицы словно сами на себя не похожи. Может быть Линн просто хотелось так думать, может быть ей одной казалось, что все вокруг меняется? Они неспешно шли, держась за руки, чувство тревоги чуть притупилось, и чем дальше они отходили от кафе, тем спокойнее становилось на душе.
- Ты так и не сказала, где взяла такую красоту? – Этьен кивнул на шею Эвелин.
- Разве я не… - начала было она, чуть отступая в сторону от поравнявшейся с ними машины. И прежде чем успела осознать, что это по ее душу, Этьен осел  ей под ноги.
- Что это… - да нет, спрашивать бесполезно. Рядом никого не было. Опустившись около него, Линн заметила торчащую из руки мужчины иглу. Стреляли, значит.
- Сумасшедшая стерва, - в том, что это дело рук царицы, точнее, ее подчиненных, Линн не сомневалась. Только и успела, что сказать «прости», но он ведь не слышал ее. Прости, что втянула тебя в это. Я не имела права подпускать к себе кого-либо, пока не выяснила, кто она и зачем ей я. Прости.
Остальное она приняла с абсолютной безучастностью. Словно не их затолкали в машину, не их повезли куда-то, видимо, в уже знакомое ей место. Не их, не с ними…

- Что вы с ним делаете!? Убери руки! – даже понимая, что это бессмысленно, в приступе ярости Линн расцарапала рожу одному из… Но ее отшвырнули, как котенка. Она, даже не поняв, куда упала, крепко зажмурилась, лишь бы не видеть, что там творят с бесчувственным Этьеном. Ничего она не могла для него сделать. Только стирать слезы с лица и просить прощения, от которого ни ему, ни ей не становилось легче.
Появление этой суки Линн ощутила прежде, чем увидела ее. До того равнодушный взгляд вспыхнул ненавистью.
- Отпусти его, дрянь! Тебе ведь нужна я? Так вот, я тебя не боюсь. Не отпустишь – и я твоей не стану, никогда.
Сейчас Линн смотрела на эту женщину и никак не могла понять, что же так возбуждало ее? О чем она думала эти две недели, чего так хотела? Ее? Сейчас ее передернуло от отвращения.
- И подарок свой забери, - Эвелин резко сдернула ожерелье с шеи и швырнула в лицо брюнетки.

Отредактировано Evelyne Quoirez (2013-08-07 11:21:51)

+1

5

- Какая ты больно смелая стала, - Джо недобро усмехнулась, - как волчица кидаешься на его защиту, вместо того чтобы держать язык за зубами, а ведь мы можем обойтись и без твоего языка.
Раздражение берет на ней верх и кажется, что еще секунда и она лично вырвет блондинке язык и вышвырнет как ненужную вещь, как это самое ожерелье, знак принадлежности ей. Взрычав как от бешенства, Царица наотмашь бьет ее по лицу. 
- Шутки кончились, глупая девчонка. Я подарила тебе свободу, неприкосновенность, подарила возможность вернуться ко мне на равных, но видимо я была слишком к тебе щедра.
Джо хочет прикоснуться к ней, слизать ту струйку крови, что вытекает из ее разбитой губы, хочет впиться зубами в ее промежность, чувствуя наступление регул женщины и в конце концов, хочет впиться ей в горло, испив всю кровь, чтобы она больше никогда не смогла предавать ее. И всё это вполне читается в ее взгляде, голодном, хищном, не человеческом... 
- Ты будешь наблюдать как он по твоей вине умирает.
Выйдя из ее клетки-камеры, Джо захлопывает дверь, которую тут же на засов и замок закрывает привратник. Через крепкие звенья своей камеры пленница может видеть как Царица проводит ножом по бедрам мужчины, вспарывая их. В помещении пахнет кровью и страхом, пахнет голодом и жестокостью. Жизнь этого мужчины ничего не значит для Царицы, она бы с удовольствием вырвала бы ему глотку собственными зубами, но вместо этого делает жест своим вампирам-охранникам, чтобы те не смели приближаться к мужчине, она не хочет чтобы эта глупая девчонка сошла с ума от сюрреалистического страха и своей беспомощности, но и щадить ее она не намерена - не хочет быть с ней на равных в статусе любовницы, будет ручным зверьком, только поддрессирует ее немножко. 
- Правила игры изменились. Мон шери, вынуждена тебе сообщить, - Джо растягивала слова, улыбаясь и медленно подходя к ее клетке, - что твой любовник сдохнет менее чем через час и если ты дорожишь его жизнью, то ты примешь все мои условия, в том числе станешь моей. Впрочем, ты и так уже моя, вопрос лишь в твоем статусе, которого ты сама себя лишила, - взгляд Джо упал на валявшееся на полу ожерелье и не слушая женщину, она поспешила выйти из комнаты в сопровождении вампиров, оставляя Эвелин одну с компании    распятого на цепях и истекающего кровью мужчины. 

0

6

И снова, как и тогда, пощечина обжигает лицо. Но Линн словно не чувствует боли, только ярость, отвращение к этой женщине. Прикрывает ладонью щеку, смотрит на стерву в упор. Та опять несет какой-то высокомерный бред, которого Эвелин попросту не понимает.
- Ты подарила мне! – с издевкой шипит ей в лицо. – Да кто ты такая, твою мать? Если ты возомнила, что  вправе распоряжаться моей свободой, жизнью, неприкосновенностью, чем там еще, если ты говоришь о каком-то равенстве, так хоть бы напрягла мозг и для начала объяснила мне, кто ты такая и какого черта привязалась именно ко мне? Ну? Но видимо, тебе нечего напрягать, твое высокомерие не дает тебе видеть дальше собственного носа! Ты сумасшедшая сука – это все, что я знаю о тебе. И быть равной тебе не хочу, это было бы слишком убого.
Линн отвернулась. Однажды устаешь от всего. Устаешь бояться, переживать, любить, думать. Сейчас Эвелин ощущала себя пустой оболочкой, неспособной слышать, видеть, чувствовать. Да, жаль что так вышло, жаль, что невинный человек оказался не в то время и не в том месте. Да, ее вина, но разве могла она знать, что придет в голову этой маньячке? Не могла. Слишком рациональна была Эвелин, и мысли читать не умела. Не могла предугадывать события, иначе бы никогда не дала Этьену и близко подойти к себе. Ни ему, ни кому-то другому. Невиновные люди, хорошие, умные, близкие – они не заслуживали такой участи, а все потому, что какая-то больная на голову девка из всех живущих в этом городе избрала именно ее, Линн, для каких-то непонятных целей. И теперь Эвелин ничего не остается, как бездумно лежать на матрасе в клетке, и если чего хотеть, так уже не освобождения, а окончания. Окончания всего. Это лучше, чем…
- Пошла вон, - не оборачиваясь, отозвалась Линн на речи об изменении правил, о собственной принадлежности и участи, которую придумала ей...  И даже, поставив условие, эта странная женщина ушла. В первый миг Эвелин даже не поверила в это, настолько показалось странным. Но это было так. Пожав плечами, она медленно подошла в прутьям, подняла взгляд на Этьена.
- Мне очень жаль… - сама поразилась собственной безучастности. Она читала, так бывает, организм включает защиту, иначе можно сойти с ума.

+1

7

Всё шло не так. Не так, как она себе это представляла. Джо чувствовала это и лишь не понимала, почему ее беспокоит такой расклад. Девчонка у нее и на вряд ли когда-либо покинет стены ее особняка. Джо опоит ее своей кровью и та будет ползать у ее ног, мечтая о взгляде и выпрашивая прикосновение к себе. Буквально, без всяких образных выражений и всё это будет по настоящему. Для них обеих, так от чего же ей неспокойно? Почему так хочется спуститься в подвал и на своих руках вынести ее от туда? Царица не ошибается, это не возможно! Нет!
Нужно что-то с этим делать. Это физиология, каприз! И раз  чувства ее подводят, значит пора что-то делать с ними. Ненадолго взять их в бразду и попытаться договориться с ней. Она ведь Царица, она сможет справиться с собой. Наверное. 
В раздумьях Джо снимает с себя пропахшую пудрой из гримерки, красками и театром куртку, тунику и легинсы, скидывает с себя всю одежду, чтобы влезть в пеньюар-платье, черным кружевом расходящееся впереди. Ткань холодит кожу, не навязчиво напоминая о себе. Женщина не спешит, заставляет себя медлить, неспешно скользя гребнем по волосам. 
Хватит!
Она отбрасывает в сторону расческу, которую тут же подбирает тонкая почти обнаженная девушка- служанка при Царице, одна из незаметных теней в ее особняке.
Стремительно покинув будуар при своей спальне, Джо идет в клетку. Полы ее черного платья развиваются, как и волосы от сквозняка, что гуляет в коридоре из-за открытых вдоль него высоких витражных окон. 
Скрипит засов, она проходит в камеру и машет охраннику, чтобы ушел. Ставит стул напротив пленницы и, развернув его спинкой вперед, садится на него верхом. В камере пахнет кровью, она стекает лужей под мужчиной и сейчас ее запах раздражает Джо. 
- Начнем с того, что я действительно немного не в себе, у каждого из нас рано или поздно  в голове происходят необратимые изменения. Это всё возраст и способ добывания пищи. Ты не представляешь во что ты ввязалась, мон шери. Ты можешь сколько угодно говорить о своей свободе и неприкосновенности, но вся правда в том, что я уже не отпущу тебя.

+1

8

Линн не знала, сколько прошло времени. Ей казалось, что тут оно не имеет никакого значения, никакого измерения. Его попросту не существует. Оставалось только лежать, уткнувшись лицом в влажный от слез матсас. Кто это плакал? Она? Ей не верилось. Как может плакать тот, кто ничего не чувствует? Как может плакать тот, кто уже словно умер, тот, у кого нет ничего. Прошлое лишь в воспоминаниях, смутных, словно и не было ничего, настоящее слишком страшно, чтобы задумываться о нем, а будущее… Будущее у нее попросту украли, лишили ее всего, чем она жила, всего, что было дорого, ради прихоти одной сумасшедшей. Что ж, видимо так бывает, так происходит сейчас с ней. Она лежит, вспоминая, это все, что ей остается. Детство свое, так далеко, словно вечность назад. Браки неудачные, людей, которые значили для нее что-либо или нет. Саму себя, полную надежд и планов. Свою науку. И ничего, ничего теперь у нее не будет. Женщину, которую она так хотела, от воспоминаний о которой две недели сходила с ума от вожделения, к которой исподволь тянулась, быть может мечтала, но уж во всяком случае думала, истекая возбуждением, с которым не могла справиться. Теперь Эвелин не понимала, почему, зачем? Та, что занимала ее мысли, оказалась сумасшедшей стервой, одержимой какой-то манией. Кем бы она ни была, Линн теперь ничего не хочет знать о ней. А ведь еще несколько часов назад готова была… Теперь это казалось тоже далеким прошлым. Теперь она хочет умереть. Чтобы не очнуться от этого ступора, чтобы не начать осознавать всю жестокость положения, даже не своего, а Этьена, единственного надежного друга.
Скрип двери все же пробился до ее сознания. Но она даже не обернулась, глядя перед собой в какую-то несуществующую, невидимую точку. И даже когда эту точку затмила женщина в черном, Эвелин не шевельнулась. Смотрела на нее, и все же – сквозь нее. Слушает безучастно, едва понимая, что эта речь обращена к ней. Речь, которая опять полна загадок и ничего не объясняет. Линн снова чувствует себя уставшей.
Немного не в себе? А ты вообще не знаешь, что такое – нормальность. В Эвелин снова потихоньку закипает гнев и отвращение, хотя она неосознанно подавляет это в себе.
- Я никуда не ввязывалась, -  ее низкий голос звучал глухо и равнодушно. – Это ты втянула меня во что-то, в свои дерьмовые тайны. И о свободе говорила не я, а ты. Засунь свою правду себе в задницу. Я не прошу отпустить меня. Ты сломала мою жизнь, мне некуда идти. А вот его отпусти.

0

9

Терпение скакало как линии на кардиографе, грозясь вылиться в одну прямую точку в виде чьего-то разорванного горла. Джо сделала вздох, намеренно всё в себе затормаживая - перед ней девчонка, всего лишь напуганная девочка, Ее девочка, если быть честной, ведь в конечном счете она вернула ее себе, а разве ее девочка не имеет право на капризы? Эвелин еще не поняла, что она Избранная, но это непонимание ничего не меняет - достаточно самой Жозефине знать это. 
- Я освобожу его при условии, что ты больше никогда к нему не подойдешь, мон шер. - Грациозная, высокая, сильная, она легко поднялась на ноги и подошла к мужчине. - А за одно ты кое-что увидишь.
Быстрым движением Джо вытащила из своего платья приколотую посередине груди брошь, длинное основание которой походило на лезвие тонкого ножа и не мешкая, женщина вспорола свое запястье. Разгадав ее намерение, охранник ослабил цепь, натягивающую пленника к потолку и  Джо прижала свое запястье ко рту мужчины, пачкая его лицо своей кровью. Сперва ничего не происходило, затем он сделал глоток. Еще. И еще. Кажется, прошла минута, пока он пил кровь из ее руки. Его глаза распахнулись и Жозефина уже знала, что раны на его бедрах затянулись. 
- Встань на ноги, - обратилась она к пленнику. Мужчина еще был слаб, но в его глазах читалось понимание, пленник быстро восстанавливал силы и кое-что в нем заставляли его подчиняться этому женскому голосу. 
- Сейчас тебя вывезут отсюда и ты больше никогда не подойдешь к Эвелин, ты меня понял? - бровь Джо изогнулась в ожидании, хотя она прекрасно все понимала, у ослабевшего и одурманенного кровью мужчины не было ни шанса, чтобы возразить ей и всё это было нужно для Эвелин, чтобы она поняла. Охранник вывел его. Джо перевала взгляд на свою пленницу:
- Это был последний твой мужчина, которого я отпустила живым, в следующий раз я не буду так милосердна и их кровь будет только на твоей совести.
Джо кивнула поджидавшим ее за дверями служанкам-вампиршам, чтобы те вошли. Обнаженные и такие красивые,  они прошли в камеру и замерли напротив Царицы. 
- Приведите ее в порядок, вымойте и подготовьте для меня, и чтобы через час она уже была в моих покоях.
Она вышла, а вот ее такие сильные и глухие ко всем просьбам пленницы служанки остались. Преодолев ее сопротивление, они вывели Эвелин из клетки, а затем из камеры. Их путь лежал в будуар с душевой комнатой, где они могли привести человеческую женщину в порядок. Они не жаловали ее, иногда хватали чуть резче и делали больно,  хотя для них эта блондинка была одной из многих, из тех многих, которыми им уже не стать и за это они как могли, мстили ей и в то же время выполняли поручение своей Царицы с особой тщательностью, словно и не живая Линн была, а всего лишь кукла.
Жозефина металась по своим роскошным покоям, женщина сердилась и в тоже время пыталась отвлечься. Ее раздражала собственная привязанность к пленнице и то время, которое она дала на подготовку. Ей хотелось насыщаться и брать, чтобы побыстрее изгнать из себя это чувство. Гребень скользил по смоляным волосам, а та самая заколка снова вернулась на свое место, создавая складки на декольте платья. 
...Послышались шаги. Джо продолжала расчесываться, осматривая через зеркало свою пленницу, чьи руки удерживали вампирши, на тех она и не взглянула, словно их не существовало. Неспешно она обошла их и остановилась за блондинкой напротив их отражения, рука скользнула под подол ее шелкового сливочного цвета платья. Огладив обнаженные ягодицы женщины, нырнула в промежность. Пальцы скользили по маслу, раздвигая нежные складочки половых губ и проскальзывая между ними. Один, второй, так скользко и мокро, что можно подумать, что это блондинка так течет от желания. Другой рукой Джо задрала край ее платья, дразня себя роскошным видом на свою любовницу. Служанки по обе стороны от нее, сжали руки и плечи Эвелин, не давая ей двинуться. 
- Наконец-то ты там, где должна быть, мон шер.

0


Вы здесь » Legacy of Lilith » Прошлое. » "Давай вечером с тобой встретимся"...